Мостик

Карикатура как приём

В первый раз я услышал о противниках ГМО как о странных чудиках, которые вопреки всем научным данным боятся, что ГМО-продукты повлияют на их геном. Лишь много позже я узнал, что основные претензии к ГМО скорее экономические, экологические и правовые, а карикатурный образ безграмотных паникеров создают им транснациональные корпорации, подгребающие под себя продуктовые рынки.

Антиглобалисты, когда я столкнулся с их упоминанием впервые, представлялись как дремучие консерваторы, препятствующие приходу в развивающиеся страны прогресса, несущего жителям этих стран благополучие и демократию. О том, что реальные доводы антиглобалистов направлены против поглощения теми же ТНК локальных бизнесов с неизбежным выведением большей части прибыли из развивающихся стран, мне довелось узнать лишь много лет спустя.

Климатические активисты на первый взгляд представляются истерическими алармистами, которые борются против того, чтобы в нашем холодном и жестоком мире стало на пару градусов теплее. Ой-вэй, вы что, таки хотите, чтобы мы все стали жить беднее? Только если очень внимательно посмотреть, можно увидеть, что беднее при экологически ответственном ведении дел станут жить верхние 5%, а рядовой гражданин, чей картонный домик сносится очередным ураганом, чье поле страдает от засухи, чья вынужденная жизнь в крупном городе заставляет его ставить в квартире очистители воздуха и покупать питьевую воду в бутылях – он как раз станет жить чуточку богаче.

И вот когда я слышу, что противники насильственной COVID-вакцинации – это странные чудики, которые вопреки всем научным данным боятся микрочипов в вакцине и 5G-излучения – меня начинают терзать смутные сомненья.
:/
Мостик

Белки еще умнее, чем нам кажется

Наши белки заинтересованно бегут в нашу сторону в ожидании еды, когда мы открываем дверь своей квартиры, выходящей прямо на улицу. Выбираемся на прогулку, например, или возвращаемся с покупками. И мы часто задумывались о том, как они нас узнают, если мы всякий раз одеваемся по-другому. Наверное, решили мы, они воспринимают нас как людей, живущих за вот этой дверью. Или же выходящих из вот этой машины, которая всегда паркуется на одном и том же месте.

Мы наших белок опознаем, в основном, по повадкам. Одна берет орехи из рук и пританцовывает задними лапками от волнения. Другая, когда просит орехи, запрыгивает на сетку окна и показывает животик. Еще у одной ушки чуть подлиннее обычного. А по расцветке они все одинаковые.

Позавчера мы возвращались с прогулки со стороны дальнего торца нашего двухэтажного корпуса. С той стороны до нашей двери – еще четыре чужих квартиры. И вот на крыше появляется деловитая белка, ухватившаяся передними лапками за парапет, и смотрит прямо на нас. Мы ее в лицо не опознаем, но на всякий случай говорим: «белка, приходи, мы тебе орешков дадим». И идем себе дальше. И когда мы подходим к нашей двери, на нас сверху по веткам липы спускается эта белка. Пока мы обходили угол корпуса, она пробежала по крыше наискосок, зная, куда мы придём.

Она узнала нас в лицо!
.
мама

4.10.

Некоторое время назад мой брат, который регулярно слушает лекции различных бизнес-гуру, с воодушевлением рассказал мне о Сергее Гуриеве, – видном экономисте Всемирного банка, или чего-то подобного, я не вникал. Но очень, говорят, толковый лектор, хорошо объясняет происходящие в мировой экономике процессы.

Я решил для начала посмотреть на страничку Гуриева в ФБ. Нашел и прямо восхитился. Какие интересные мысли, тонкий юмор, блестящий стиль! Прямо и не скажешь, что банкир, – с таким умом он мог бы стать даже литературоведом! И скромен необычайно: в своем блоге об экономике – ни слова; видно, хватает ему его лекций в Ютубе, а в ФБ он от этой суеты отдыхает. Разносторонний человек, не зря он моему брату так понравился. Вкусу моего брата можно доверять.

Только недавно я заметил, что этого Гуриева зовут Владимир.

Каждому из нас достается тот Гуриев, которого он заслуживает. Даже если человек осознанно ищет другого. Мирозданью виднее, – и хорошо, что так.
................................
Меня радует мысль, что моей маме из двух Гуриевых тоже были ближе интересы Владимира.
.
Мостик

Понять республиканца

Что ж, если уж «я всех понимаю» – пришло время попытаться понять даже республиканцев. Или хотя бы ту их часть, которые называют себя либертарианцами.

Современная государственная система опутывает человека массой правил, заранее предполагая, что человек а) несамостоятелен и б) злонамерен. И если ему не поставить ограничения (чем больше, тем лучше), он сразу начнет совать пальцы в розетку и обжуливать ближнего своего. Такое отношение небезосновательно, не спорю, но всё же презумпция инфантильности и злонамеренности – это немного обидно.

Бывают люди, которые одновременно самостоятельны, ответственны и обладают чувством собственного достоинства. Им можно доверить решать, сколько алкоголя/каннабиса сегодня употребить, и на каком боку носить шпагу. Они способны принимать решения на благо своих детей, престарелых родственников и даже партнеров, если те согласны. Им даже можно позволить выбирать, на какую именно статью социального блага направить свою десятину от доходов. Они предпочитают жить на собственной земле на природе, а не в крупных городах-человейниках. И их очень раздражает, когда их не просто ограничивают как неразумных детей, но возводят это ограничение в непреложный принцип и демократическую ценность.

Скажем сразу, таких людей «не только лишь не все, но очень немногие» (с). Из этого очевидного факта следует, что люди не равны по своим способностям. Даже равенство прав – и то иллюзия (права жителя штата Аризона совсем не равны правам жителя Иллинойса уже хотя бы в отношении купли-продажи марихуаны; право на эвтаназию тоже дано лишь жителям нескольких штатов). Равенство возможностей – идеал может и достижимый, но для этого придется вернуться к условиям так проклинаемого всеми СССР. А уж равенство способностей – особенно в части способности брать на себя ответственность и принимать решения – и вовсе вредная иллюзия. В этом деле некоторые люди намного взрослее и самостоятельнее, чем другие.

Сие вовсе не означает, что нужно бросаться сортировать людей на решительных и нерешительных. И совсем не факт, что все, кто считают себя ответственными и добродетельными, действительно такими являются. И ныне существующая система действительно немного ограничивает возможные злоупотребления. Но цену за это нужно понимать: человек – некогда свободный йомен – низведен до состояния злонамеренного ребенка. Причем, в силу принципа равенства – низведены все люди как один. И республиканец (сферический, в вакууме*) – это тот, кто против такого положения дел бунтует.

Ведь доходит до того, что Кабинет Министров (пока только Израиля) уже указывает людям, что им не следует обниматься и целоваться! Я, кажется, начинаю понимать республиканцев, йо!



_______________________________________________________________

*Конечно, среди республиканцев есть и религиозные. В этом случае две противоречащие друг другу системы ценностей конфликтуют в одной голове, и появляется желание запретить то, что запрещено в Библии: аборты, гомосексуальные браки и т.п. Это такой баг, связанный с несовместимостью систем. В прежние времена, на которые заглядываются консерваторы, религиозных ограничений было больше, но и самостоятельности и ответственности у индивидуумов тоже было больше.
:)
СЧашкойЧаю

Культурное наследие – и надо ли его сохранять?

Что такое культурное наследие иммигрантов? Приблизительно говоря, это совокупность культурных кодов, присущих культуре страны исхода, которые человек привез с собой в страну иммиграции.

В эпоху, когда в США господствовала идеология Плавильного Котла, предполагалось, что иммигранты должны отказаться от прежних культурных кодов и принять – пусть даже и во втором поколении – культурные коды Американской нации. Это до сих пор необходимо, чтобы почувствовать себя своим в американском обществе*. Однако, в академической сфере теперь появилась обратная тенденция – стремление сохранить наследие иммигрантов.
Collapse )




*«Он втайне стыдился своей неспособности улавливать культурные коды. Можно сколько угодно притворяться своим, но не стать тебе своим, если не просекаешь костюмы для Хэллоуина», Лара Вапняр, "Всё еще здесь", гл. 11
** см. Притч. 13:25
.
Мостик

Специалист по этике

"Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело.
И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов
администрации Фейсбука?"

+- Сергей Довлатов

Я пытаюсь понять тех людей, которые писали доносы в сталинское время. И сдается мне, что это были, как сказали бы сейчас, социально активные личности с развитой гражданской ответственностью. Которые просто подавали сигнал о замеченном нарушении закона. Или даже не закона, а просто о неполном соответствии канонам господствующей идеологии. О том, что кто-то допустил неполиткорректное высказывание. У кого-то на компьютере имеются картинки, напоминающие детскую порнографию. Кто-то позволил себе словесный харрасмент колежанки по работе. У кого-то ребенок десяти лет гуляет без присмотра. Кто-то тайно посещает синагогу. Подлецом же будет считаться тот, кто равнодушно пройдет мимо, – подлецом, и хорошо, если не соучастником.

(Дисклеймер! Автор поста с горячим неодобрением и праведным возмущением относится ко всем перечисленным безобразиям!)

Конечно, наказание для провинившегося сейчас не то, что раньше. В советское время – от увольнения с работы до вышки, сейчас – от увольнения с работы (харрасмент) до тюремного заключения (детская порнография). Высшую меру отменили. Но по сути понятия доноса (если это не ложное обвинение, а именно донос) – есть ли разница?

И я, кажется, понимаю тех, кто писал доносы. С точки зрения нынешней либерально-демократической этики, они молодцы. Зря Довлатов на них наезжал. Всё дело исключительно в Сталине.
:/
СЧашкойЧаю

Карфаген должен быть...?

Есть три уровня осознанности для взглядов, которые мы разделяем.

Для большинства людей позиции, которых они придерживаются, удивительным образом совпадают с тем, что соответствует их интересам. Представитель этнического меньшинства, скорее всего, будет поддерживать идею позитивной дискриминации; малообеспеченный гражданин почти наверняка будет считать справедливой прогрессивную шкалу налогообложения. Вопрос не в том, какие именно идеи мы высказываем, а в том, выгодны ли они для нас. Если всякий раз «да» - мы мало чем отличаемся от простейших жгутиковых, которые в водном растворе сахара умеют распознать, где концентрация глюкозы выше, и двигаться в этом направлении. Поэтому первый вопрос, который я должен себе задавать – не случилось ли так, что мне выгодна та позиция, которую я разделяю?

На втором уровне – люди, которые могут отрефлексировать свой эгоцентризм и действовать даже против своих интересов, ради благородной идеи. Святые, фанатики, гражданские активисты, блаженные и прочие бессребреники – все они здесь. Справедливость должна восторжествовать, поскольку я верю, что такова справедливость. Платон мне друг, но истина в вине. Мой второй вопрос себе – не воображаю ли я, будто знаю, что в данной ситуации является Справедливым?

И, наконец, на третьем уровне – люди, которые в каждом случае заново формируют свое мнение, исходя из конкретных обстоятельств. Да, скажут они, чтой-то белое население совсем захаррасило темнокожую общину города F. А темнокожая община города N, напротив, несколько третирует светлокожее меньшинство. И давайте в обоих случаях что-то делать, может даже и прямо противоположное, глядя не на идеологию, а на конкретные лица и обстоятельства.

Мой третий вопрос себе - а не защищаю ли я в разных обстоятельствах одну и ту же точку зрения?
:)
СЧашкойЧаю

Перевод культурных понятий

Одна из наиболее интересных для меня вещей в литературном переводе – как передать в тексте понятие, которое имеется в одной культуре, но начисто отсутствует в другой. Можно, конечно, делать сноски. Можно искать в своей культуре нечто иное, но играющее ту же функцию, что и в культуре оригинала. Можно походя добавить в текст пояснение, как бы от лица персонажа. Всякие есть варианты, в разной степени удачные.

Вот, например, в Гарри Поттере. Гриффиндор – это что? Факультет. А Мак-Гонагалл в нем кто? Декан. Ага. Во-первых, факультеты бывают в университетах, а не школах. Во-вторых, на разных факультетах изучают разные специальности, а в Хогвардсе все учили одно и то же. В английской культуре есть такое понятие - house system. Школьников в интернатах распределяют между houses, которые часто носят имена святых или известных выпускников. Распределение обычно случайное, хотя младших братьев и сестер обычно зачисляют в тот же house, в котором учились старшие. Во главе каждого house стоит префект или капитан (со стороны учащихся) и Head со стороны администрации. В общем, Мак-Гонагалл – это голова.)

Как это всё передать в переводе? Вот в умении решать такие задачи и отражается мастерство переводчика. Или, наоборот, не-мастерство.

Одно из поздних, фактически предсмертных произведений Дамблдора Эльзы Ласкер-Шюлер называется «Gebet» (Молитва):

Gebet

Oh Gott, ich bin voll Traurigkeit...
Nimm mein Herz in deine Hände -
Bis der Abend geht zu Ende
In steter Wiederkehr der Zeit.

Oh Gott, ich bin so müd, o, Gott,
Der Wolkenmann und seine Frau
Sie spielen mit mir himmelblau
In Sommer immer, lieber Gott.

Und glaube unserm Monde, Gott,
Denn er umhüllte mich mit Schein,
Als hilflos noch und klein,
- Ein Flämmchen Seele.

Oh, Gott und ist sie auch voll Fehle -
Nimm sie still in deine Hände...
Damit sie leuchtend in dir ende.
(1943)

Во второй строфе появляется некий Der Wolkenmann. Человек-облако, некий персонаж из Германского фольклора. Фигура редко упоминаемая, но, видимо, чем-то важная для немецкой культуры. Вот, например, одноименная картина авторства Hugo Höppener, одного из родоначальников немецкого экспрессионизма, созданная в 1893:



Посмотрим, что с этим делали другие переводчики.
В английском переводе Роберта Ньютона этот персонаж переведен дословно, как The cloudman. Но тут дело такое, возможно, для англоязычного читателя это что-то и говорит:

PRAYER

O God, I'm full of dull concern ....
Take my heart into your hands-
Until the evening finally ends
In time's continual return.

O God, I am so tired, oh, God,
The cloudman and his goodwife too
They're playing with me heavenly blue
Always in summer, dearest God.

And please believe our moon, O God,
For he has bundled me in light
As if I were small and helpless quite,
-A little flame of soul.

O God, though it of fault be full-
Take it quietly in your hand. . . .
That, in you, it may gleam-and end.

В переводе на иврит Иегуды Амихая этот Волькенман тоже остается просто Человеком облаков, что ни с каким еврейским фольклором, насколько я знаю, не перекликается, и остается просто нерасшифрованным образом:
תפילה

אלי, אני כל כך מלאה עָגְמָה...
קח את לבי אל תוך ידיך
עד שֶיִכְלֶה עֶרֶב שלומיך
בְּשִיבַת נֵצַח של הזמן.

אלי, עָיַיפְתִי כֹה, אלי,
איש הָעֲנָנִים וגם אישתו
מְשַֹחֲקִים איתי, תְכֶלְתָהּ, תְכֶלְתּוֹ
תמיד בַּקַיִץ, הוֹ, אלי.

וְהַאֲמֵן לִירֵחֵנוּ, אל,
כי הוא עָטַף אותי אוֹרָה
כאילו עוד קטנה הייתי וּנְטוּלַת עֶזְרָה
- שַלְהֶבֶת קטנה של נְשָמָה.

אלי וגם אם היא מְלֵאַת עָוֹן –
קח אותה בשקט בידיך
כדי שהיא תִכְלֶה בְּאוֹר פָּנֶיךָ.


По-моему, в русском переводе с этим нужно что-то делать. Как я говорил вначале, есть три основных способа – комментарий в сноске, поиск аналога из своей культуры, пояснение в тексте. Второй и третий можно даже скомбинировать.
Вот мой перевод:

Молитва

Господь, душа полна печалей.
Возьми меня в свои ладони,
Пусть в сумраке весь мир утонет,
В возврате времени к началу.

Я так устала, Боже, Боже…
Сварог, герой легенд, с женою
Играют мною в летнем зное,
В сини небес твоих, о Боже.

Луне я верю, милый Боже,
Она меня сияньем греет,
Как будто тлеет еле-еле
фитиль больной души моей.

Господь, она полна страстей,
Возьми ее в свою ладонь,
В Тебе угаснет мой огонь.
.
СЧашкойЧаю

Вольный стих

В отличие от свободного стиха (верлибра), для которого не обязательны ни ритм, ни рифма, вольный стих имеет ряд формальных ограничений. По сути это – разностопник, чаще всего – разностопный ямб. Количество стоп в строках разное, что и создает дополнительный художественный эффект. В русской терминологии разница очевидна, а вот в изначальной французской можно запутаться. Там есть три почти одинаковых термина, означающих разные вещи и иллюстрирующих три этапа «освобождения» стиха.

Vers libres (также vers libres classiques, vers mêlés или vers irréguliers). Размер (ямб, хорей…) тщательно соблюдается; правило чередования рифм (мужская/женская) сохраняется; но строки – разной длины. Встречается во множестве минорных и гибридных жанров 17-го и 18-го веков. Наиболее известное (мне) произведение в этой форме – «Басни» Лафонтена.

Vers libéré – расширение «вольности», которое началось в 19 веке, в основном в поэзии романтизма. Правило чередования рифм перестало считаться обязательным, а сами рифмы стали менее строгими. Размер по-прежнему соблюдался. Это, собственно, и есть вольный стих в русском понимании.

Vers libre – ну, это верлибр. Никаких ограничений, только знай дели текст на строчки. Его появление во французской поэзии датируют 1886-м годом, когда в журнале La Vogue были опубликованы несколько программных стихотворений (в т.ч. Артюра Рембо). Хотя в англоязычной литературе Уолт Уитмен начал писать в такой манере несколько раньше.

Так вот, у Эльзы Ласкер-Шюлер я нашел пока только одно стихотворение, написанное вольным стихом – «Эстер». Вот оно:

Esther

Esther ist schlank wie die Feldpalme,
Nach ihren Lippen duften die Weizenhalme
Und die Feiertage, die in Juda fallen.

Nachts ruht ihr Herz auf einem Psalme,
Die Götzen lauschen in den Hallen.
Der König lächelt ihrem Nahen entgegen,

Denn überall blickt Gott auf Esther.
Die jungen Juden dichten Lieder an ihre Schwester,
Die sie in Säulen ihres Vorraums prägen.

(1905)

Технически, это разностопный ямб с длиной стоп 4-5-4, 4-4-5, 4-6-5. Рифма: AAB ABC DDC.
Практически в такой же форме оно было переведено на английский:

Esther

Esther is slender as a rustic palm,
Her lips are scented with wheatfields’ balm
And the feasts of the Jews, as feast-days fall.

By night she eases her heart with a psalm:
The idols attend in the royal hall.
His Majesty smiles at her footfall

For everywhere God gazes on Esther.
The stripling Jews write songs for their sister,
Fixing them on her anteroom wall.

(Translated by Timothy Adès)

На иврит это стихотворение переводил не Натан Зах, а Иегуда Амихай в 1968-м. У Заха и Амихая похожие судьбы: оба родились в Германии после Первой мировой, в один и тот же 1936 год эмигрировали в Палестину, принадлежали к одному поэтическому течению «Поколения государства». И, похоже, философия перевода у них была одинаковая. Пофигистическая.

Вот перевод Амихая:
אסתר

אסתר גמישה כְדֶקֶל הַשָֹדֶה
שִבֳלֵי הַחִיטָה לפי רֵיח שְֹפָתֶיהָ
והחגים הֶחָלִים ביהודה.

בלילה ינוח לִבָּה על מִזְמוֹר,
האלילים יאזינו בְּאוּלַמֵיהֶם.

המלך מחייך אל הִתְקָרְבוּתָהּ –
כי בכל מקום יביט אלוהים על אסתר.

היהודים הצעירים יְחַבְרוּ שירים לַאֲחוֹתָם
שֶאותָם יטביעו בְּעַמוּדֵי הָעֲזָרָה.


Размер не передан вообще никак. Рифм нет. Какое представление могло сложиться у израильской публики об Эльзе Ласкер-Шюлер? Хорошо, что она до публикации этого перевода Амихая не дожила (для Амихая хорошо, конечно, а так-то плохо).
В общем, «Позорят славный институт, такие пьяницы, как Брут» не знаю, что и сказать.

Вот мой перевод этого стихотворения на русский:

Эстер

Стройнее пальмы стан Эстер стократ,
А на устах ее пшеницы аромат,
И праздников, пришедших в Иудею.

Псалмы ночами ей покой дарят,
И даже идол очарован ею,
И царь с улыбкой ей навстречу встал:

Хранит Эстер Отец небесный,
Сыны Йегуды о своей сестре слагают песни,
И пишут на стенах своих парадных зал.
.
СЧашкойЧаю

Вечерняя песнь Эльзы Ласкер-Шюлер

В зелёной юности меня очень раздражали всякие модернисты, особенно в живописи. Авангардисты там, кубисты, примитивисты. Словосочетание «концептуальное искусство» было мне еще незнакомо, и я наивно считал, что академической техникой они не владеют, поэтому и рисуют вот это вот всё. Когда мне объяснили, что они и в традиционном стиле умеют, просто им скучно – очень удивился. Но поверил.

Теперь я понимаю, что обобщать не стоит. Некоторые умеют, а некоторые нет. Что в живописи, что в поэзии. И чтобы проверить, творит ли человек авангард от богатства или от бедности своих умений, хорошо бы заказать ему что-нибудь в традиционных формах. И посмотреть, как он справится.

С художниками, особенно мертвыми, это сделать сложнее, а вот о поэтах, которые зачастую подрабатывают переводами с других языков, судить иногда можно. Выбирал ли верлибрист хотя бы однажды для перевода силлабо-тоническую поэзию? И если да, что получалось?

У Эльзы Ласкер-Шюлер, о которой я писал в предыдущем посте, произведений с рифмой довольно много. С хорошей такой, нетривиальной рифмой. С регулярным размером – меньше, но тоже есть. И хотя в поздний период своего творчества она предпочитала свободный стих, видно, что и более строгими формами она отлично владеет. А вот переводы ее стихов на иврит Натаном Захом заставили меня призадуматься.

Вот, например, одно из ее стихотворений, довольно поздних:
Abendlied

Auf die jungen Rosensträucher
Fällt vom Himmel weicher Regen
Und die Welt wird immer reicher.

O mein Gott mein, nur alleine
Ich verdurste und verweine
In dem Segen.

Engel singen aus den Höhen:
»Heut ist Gottes Namenstag,
Der all weiß von dem Geschehen.«

Und ich kann es nicht verstehen,
Da ich unter seinem Dach
Oft so traurig erwach.
(1924)

(Мой перевод, как и раньше, в конце поста)
Collapse )

И, наконец, мой перевод на русский:

Вечерняя песнь

Розы юные бутоны
мягкий ливень нежно гладит,
Мир в богатстве цвета тонет.

О, мой Бог, лишь мой всегда ты,
Утолю ль слезами жажду
Благодати?

Ангелы поют из рая:
«Се – один из божьих дней
Нет Его всезнанью края».

Я ж одно понять не чаю:
Почему в тени Твоей
Утром грусть моя сильней.
.