СЧашкойЧаю

Перевод культурных понятий

Одна из наиболее интересных для меня вещей в литературном переводе – как передать в тексте понятие, которое имеется в одной культуре, но начисто отсутствует в другой. Можно, конечно, делать сноски. Можно искать в своей культуре нечто иное, но играющее ту же функцию, что и в культуре оригинала. Можно походя добавить в текст пояснение, как бы от лица персонажа. Всякие есть варианты, в разной степени удачные.

Вот, например, в Гарри Поттере. Гриффиндор – это что? Факультет. А Мак-Гонагалл в нем кто? Декан. Ага. Во-первых, факультеты бывают в университетах, а не школах. Во-вторых, на разных факультетах изучают разные специальности, а в Хогвардсе все учили одно и то же. В английской культуре есть такое понятие - house system. Школьников в интернатах распределяют между houses, которые часто носят имена святых или известных выпускников. Распределение обычно случайное, хотя младших братьев и сестер обычно зачисляют в тот же house, в котором учились старшие. Во главе каждого house стоит префект или капитан (со стороны учащихся) и Head со стороны администрации. В общем, Мак-Гонагалл – это голова.)

Как это всё передать в переводе? Вот в умении решать такие задачи и отражается мастерство переводчика. Или, наоборот, не-мастерство.

Одно из поздних, фактически предсмертных произведений Дамблдора Эльзы Ласкер-Шюлер называется «Gebet» (Молитва):

Gebet

Oh Gott, ich bin voll Traurigkeit...
Nimm mein Herz in deine Hände -
Bis der Abend geht zu Ende
In steter Wiederkehr der Zeit.

Oh Gott, ich bin so müd, o, Gott,
Der Wolkenmann und seine Frau
Sie spielen mit mir himmelblau
In Sommer immer, lieber Gott.

Und glaube unserm Monde, Gott,
Denn er umhüllte mich mit Schein,
Als hilflos noch und klein,
- Ein Flämmchen Seele.

Oh, Gott und ist sie auch voll Fehle -
Nimm sie still in deine Hände...
Damit sie leuchtend in dir ende.
(1943)

Во второй строфе появляется некий Der Wolkenmann. Человек-облако, некий персонаж из Германского фольклора. Фигура редко упоминаемая, но, видимо, чем-то важная для немецкой культуры. Вот, например, одноименная картина авторства Hugo Höppener, одного из родоначальников немецкого экспрессионизма, созданная в 1893:



Посмотрим, что с этим делали другие переводчики.
В английском переводе Роберта Ньютона этот персонаж переведен дословно, как The cloudman. Но тут дело такое, возможно, для англоязычного читателя это что-то и говорит:

PRAYER

O God, I'm full of dull concern ....
Take my heart into your hands-
Until the evening finally ends
In time's continual return.

O God, I am so tired, oh, God,
The cloudman and his goodwife too
They're playing with me heavenly blue
Always in summer, dearest God.

And please believe our moon, O God,
For he has bundled me in light
As if I were small and helpless quite,
-A little flame of soul.

O God, though it of fault be full-
Take it quietly in your hand. . . .
That, in you, it may gleam-and end.

В переводе на иврит Иегуды Амихая этот Волькенман тоже остается просто Человеком облаков, что ни с каким еврейским фольклором, насколько я знаю, не перекликается, и остается просто нерасшифрованным образом:
תפילה

אלי, אני כל כך מלאה עָגְמָה...
קח את לבי אל תוך ידיך
עד שֶיִכְלֶה עֶרֶב שלומיך
בְּשִיבַת נֵצַח של הזמן.

אלי, עָיַיפְתִי כֹה, אלי,
איש הָעֲנָנִים וגם אישתו
מְשַֹחֲקִים איתי, תְכֶלְתָהּ, תְכֶלְתּוֹ
תמיד בַּקַיִץ, הוֹ, אלי.

וְהַאֲמֵן לִירֵחֵנוּ, אל,
כי הוא עָטַף אותי אוֹרָה
כאילו עוד קטנה הייתי וּנְטוּלַת עֶזְרָה
- שַלְהֶבֶת קטנה של נְשָמָה.

אלי וגם אם היא מְלֵאַת עָוֹן –
קח אותה בשקט בידיך
כדי שהיא תִכְלֶה בְּאוֹר פָּנֶיךָ.


По-моему, в русском переводе с этим нужно что-то делать. Как я говорил вначале, есть три основных способа – комментарий в сноске, поиск аналога из своей культуры, пояснение в тексте. Второй и третий можно даже скомбинировать.
Вот мой перевод:

Молитва

Господь, душа полна печалей.
Возьми меня в свои ладони,
Пусть в сумраке весь мир утонет,
В возврате времени к началу.

Я так устала, Боже, Боже…
Сварог, герой легенд, с женою
Играют мною в летнем зное,
В сини небес твоих, о Боже.

Луне я верю, милый Боже,
Она меня сияньем греет,
Как будто тлеет еле-еле
фитиль больной души моей.

Господь, она полна страстей,
Возьми ее в свою ладонь,
В Тебе угаснет мой огонь.
.
СЧашкойЧаю

Вольный стих

В отличие от свободного стиха (верлибра), для которого не обязательны ни ритм, ни рифма, вольный стих имеет ряд формальных ограничений. По сути это – разностопник, чаще всего – разностопный ямб. Количество стоп в строках разное, что и создает дополнительный художественный эффект. В русской терминологии разница очевидна, а вот в изначальной французской можно запутаться. Там есть три почти одинаковых термина, означающих разные вещи и иллюстрирующих три этапа «освобождения» стиха.

Vers libres (также vers libres classiques, vers mêlés или vers irréguliers). Размер (ямб, хорей…) тщательно соблюдается; правило чередования рифм (мужская/женская) сохраняется; но строки – разной длины. Встречается во множестве минорных и гибридных жанров 17-го и 18-го веков. Наиболее известное (мне) произведение в этой форме – «Басни» Лафонтена.

Vers libéré – расширение «вольности», которое началось в 19 веке, в основном в поэзии романтизма. Правило чередования рифм перестало считаться обязательным, а сами рифмы стали менее строгими. Размер по-прежнему соблюдался. Это, собственно, и есть вольный стих в русском понимании.

Vers libre – ну, это верлибр. Никаких ограничений, только знай дели текст на строчки. Его появление во французской поэзии датируют 1886-м годом, когда в журнале La Vogue были опубликованы несколько программных стихотворений (в т.ч. Артюра Рембо). Хотя в англоязычной литературе Уолт Уитмен начал писать в такой манере несколько раньше.

Так вот, у Эльзы Ласкер-Шюлер я нашел пока только одно стихотворение, написанное вольным стихом – «Эстер». Вот оно:

Esther

Esther ist schlank wie die Feldpalme,
Nach ihren Lippen duften die Weizenhalme
Und die Feiertage, die in Juda fallen.

Nachts ruht ihr Herz auf einem Psalme,
Die Götzen lauschen in den Hallen.
Der König lächelt ihrem Nahen entgegen,

Denn überall blickt Gott auf Esther.
Die jungen Juden dichten Lieder an ihre Schwester,
Die sie in Säulen ihres Vorraums prägen.

(1905)

Технически, это разностопный ямб с длиной стоп 4-5-4, 4-4-5, 4-6-5. Рифма: AAB ABC DDC.
Практически в такой же форме оно было переведено на английский:

Esther

Esther is slender as a rustic palm,
Her lips are scented with wheatfields’ balm
And the feasts of the Jews, as feast-days fall.

By night she eases her heart with a psalm:
The idols attend in the royal hall.
His Majesty smiles at her footfall

For everywhere God gazes on Esther.
The stripling Jews write songs for their sister,
Fixing them on her anteroom wall.

(Translated by Timothy Adès)

На иврит это стихотворение переводил не Натан Зах, а Иегуда Амихай в 1968-м. У Заха и Амихая похожие судьбы: оба родились в Германии после Первой мировой, в один и тот же 1936 год эмигрировали в Палестину, принадлежали к одному поэтическому течению «Поколения государства». И, похоже, философия перевода у них была одинаковая. Пофигистическая.

Вот перевод Амихая:
אסתר

אסתר גמישה כְדֶקֶל הַשָֹדֶה
שִבֳלֵי הַחִיטָה לפי רֵיח שְֹפָתֶיהָ
והחגים הֶחָלִים ביהודה.

בלילה ינוח לִבָּה על מִזְמוֹר,
האלילים יאזינו בְּאוּלַמֵיהֶם.

המלך מחייך אל הִתְקָרְבוּתָהּ –
כי בכל מקום יביט אלוהים על אסתר.

היהודים הצעירים יְחַבְרוּ שירים לַאֲחוֹתָם
שֶאותָם יטביעו בְּעַמוּדֵי הָעֲזָרָה.


Размер не передан вообще никак. Рифм нет. Какое представление могло сложиться у израильской публики об Эльзе Ласкер-Шюлер? Хорошо, что она до публикации этого перевода Амихая не дожила (для Амихая хорошо, конечно, а так-то плохо).
В общем, «Позорят славный институт, такие пьяницы, как Брут» не знаю, что и сказать.

Вот мой перевод этого стихотворения на русский:

Эстер

Стройнее пальмы стан Эстер стократ,
А на устах ее пшеницы аромат,
И праздников, пришедших в Иудею.

Псалмы ночами ей покой дарят,
И даже идол очарован ею,
И царь с улыбкой ей навстречу встал:

Хранит Эстер Отец небесный,
Сыны Йегуды о своей сестре слагают песни,
И пишут на стенах своих парадных зал.
.
СЧашкойЧаю

Вечерняя песнь Эльзы Ласкер-Шюлер

В зелёной юности меня очень раздражали всякие модернисты, особенно в живописи. Авангардисты там, кубисты, примитивисты. Словосочетание «концептуальное искусство» было мне еще незнакомо, и я наивно считал, что академической техникой они не владеют, поэтому и рисуют вот это вот всё. Когда мне объяснили, что они и в традиционном стиле умеют, просто им скучно – очень удивился. Но поверил.

Теперь я понимаю, что обобщать не стоит. Некоторые умеют, а некоторые нет. Что в живописи, что в поэзии. И чтобы проверить, творит ли человек авангард от богатства или от бедности своих умений, хорошо бы заказать ему что-нибудь в традиционных формах. И посмотреть, как он справится.

С художниками, особенно мертвыми, это сделать сложнее, а вот о поэтах, которые зачастую подрабатывают переводами с других языков, судить иногда можно. Выбирал ли верлибрист хотя бы однажды для перевода силлабо-тоническую поэзию? И если да, что получалось?

У Эльзы Ласкер-Шюлер, о которой я писал в предыдущем посте, произведений с рифмой довольно много. С хорошей такой, нетривиальной рифмой. С регулярным размером – меньше, но тоже есть. И хотя в поздний период своего творчества она предпочитала свободный стих, видно, что и более строгими формами она отлично владеет. А вот переводы ее стихов на иврит Натаном Захом заставили меня призадуматься.

Вот, например, одно из ее стихотворений, довольно поздних:
Abendlied

Auf die jungen Rosensträucher
Fällt vom Himmel weicher Regen
Und die Welt wird immer reicher.

O mein Gott mein, nur alleine
Ich verdurste und verweine
In dem Segen.

Engel singen aus den Höhen:
»Heut ist Gottes Namenstag,
Der all weiß von dem Geschehen.«

Und ich kann es nicht verstehen,
Da ich unter seinem Dach
Oft so traurig erwach.
(1924)

(Мой перевод, как и раньше, в конце поста)
Collapse )

И, наконец, мой перевод на русский:

Вечерняя песнь

Розы юные бутоны
мягкий ливень нежно гладит,
Мир в богатстве цвета тонет.

О, мой Бог, лишь мой всегда ты,
Утолю ль слезами жажду
Благодати?

Ангелы поют из рая:
«Се – один из божьих дней
Нет Его всезнанью края».

Я ж одно понять не чаю:
Почему в тени Твоей
Утром грусть моя сильней.
.
Мостик

Про переводы поэзии

Я продолжаю разбираться с творчеством Эльзы Ласкер-Шюлер и переводами ее стихов на иврит. ЭЛШ для меня – хороший повод подумать о поэзии модернизма в частности, а также об особенностях перевода поэзии вообще. Что нужно передать при переводе, помимо значений самих слов?

Понятно, что перевод – это, в какой-то мере, самостоятельное произведение, вариации на тему оригинала. Традиционно считается, что два основных критерия хорошего перевода – верность и прозрачность. Перевод должен отражать как можно больше из оригинала, но при этом ему следует выглядеть для читателя как гладкий текст, а не как скрипящий перевод. Плюс для ритмической поэзии существует правило – ритм перевода должен совпадать с ритмом исходника.

Collapse )
 :)
НотрДам

Humanism и хумансы

Серых американских белок, которые в Британии почти вытеснили местных рыжих, будут кормить оральными контрацептивами, чтобы ограничить их численность.

На смену христианству в западном мире пришел гуманизм. Это тоже религия, только нетеистическая. На место бога ставится человек или, точнее, человечность, что и заложено в названии. Что входит в понятие человечности? Милосердие, любовь к ближнему, альтруизм, доброта, готовность к самопожертвованию и самоограничению.

Хм. Кому могло прийти в голову, что это – качества, по природе присущие человеку? Как основоположники гуманизма в 18-19 веке могли такое придумать? И почему именно эти качества они возвели в идеал, а не, например, патриотизм, плодовитость и бережливость?

Ответ: эти прекрасные люди, будучи воспитаны на христианских ценностях, взяли именно их в качестве идеала. Да, эти черты не присущи человеку. Но они были присущи Иисусу, и христианство призывало культивировать их, чтобы как-то двигаться от животной человечности куда-то повыше. Гуманизм призывает к тому же, только не объясняет, зачем.

Разница между этими двумя системами в том, что в земной идеал христианства существовал, а идеал гуманизма – объект чистой веры. Фома желал потрогать воскресшего Иисуса, чтобы убедиться в его материальности, за что и заслужил упрек в недостатке веры; гуманист же верит неколебимо, никакие подтверждения ему не нужны. Есть и другие различия, хотя они менее важны: христианство предлагало награду, путь к достижению цели и институализированную поддержку на пути. Гуманизм не объясняет «зачем» и «каким путем», а лишь изредка карает за отступничество.

Эффективнее, всё-таки, когда образец есть и путь указан. Так мне казалось до сегодняшнего дня. Но эта новость про британских белок заставила меня посмотреть на дело под другим углом. В отличие от христианства, где границы этических норм были заданы Иисусом, в гуманизме можно постепенно поднимать планку всё выше и выше. Понятие «ближнего», которого «не убий» может распространиться не только на всё человечество, но даже и на серых каролинских белок. И это реально круто.

Правда, буддизм поставил это идеалом еще 2.5 тысячи лет назад.
:)
Мостик

Процедуры при приеме на работу

Продолжая разговор о популярном нынче введении «прозрачных процедур» куда ни попадя: несколько слов о процессе приема на работу. На примере академической сферы. Предположим, университету требуется преподаватель.
Collapse )

Впору заводить тег «Занимательная антропология».
:/
СЧашкойЧаю

«Женская» поэзия

В своей статье «К тебе, о тебе, от тебя: женская израильская поэзия» (1987) Натан Зах разбирает тему «женской поэзии» на примере десятка современных ему израильских поэтесс. В наши дни его самого за такое основательно пробрали бы, но в 1987 году Зах еще мог себе позволить говорить что думает (за эту привычку он поплатился уже в 2010-м). И вот из его язвительного – и не очень стройного – анализа мне вдруг стало понятно, что имеют в виду, когда говорят о женской поэзии.

Коротко говоря, это вовсе не поэзия, которую пишут женщины. А лишь малая ее часть, посвященная отношениям между абстрактными и обобщенными Ним и Ней. С использованием стандартного набора мужских и женских стереотипов, выдаваемых за чистую монету. То есть, без осмысления, иронии, обыгрывания и опрокидывания. И неважно, насколько прекрасного пола автор. «Желтые тюльпаны» – это типичнейшее оно, кто бы их ни пел – хоть Наташа Королева, хоть Юра Шатунов.

Возникает вопрос – а бывает ли тогда «мужская» поэзия – с тем же язвительно-ироническим отношением к термину? О, да. Весь блатной шансон, афганские песни, Тальков-Шуфутинский, все эти поручики-есаулы, и многое другое. Просто, насколько я понимаю, до второй половины XX века всё это не доходило до публикации, - конкуренция в среде поэтов-мужчин была значительно более жёсткая. А с началом Перестройки вдруг оказалось востребованным.

И полезло, главным образом, на эстраду. При этом, не только в «попсу». Женской/мужской поэзии немало и в бардовской песне (Вероника Долина, Александр Розенбаум, тот же Визбор с его альпинистской серией «Вот это для мужчин / рюкзак и ледоруб…»). С другой стороны у Аллы Борисовны, скажем, довольно много попсовых песен, в которых стереотипы Любовных Отношений уже высмеиваются – от «Любовь одна виновата» (автор текста – Леонид Дербенёв, 1975) до «Настоящий полковник» (Юрий Исаков, 1994) и «Мадам Брошкиной» (Александр Ружицкий, 2000).

Таким образом, есть отдельно Поэзия (с авторами – как мужчинами, так и женщинами), и отдельно мужская/женская поэзия. С поэтами и поэтессами.
.
СЧашкойЧаю

Давид Фогель

Продолжая разговор о Нанате Захе и о перевороте, который он произвел в ивритской поэзии, интересно посмотреть, откуда он набрался своих революционных идей. Будучи выходцем из немецко-еврейской культурной среды, Зах находился под влиянием с одной стороны – идей немецкого экспрессионизма, а с другой – поэзии небольшой группы ивритоязычных поэтов, которые в своем творчестве отошли от привычного канона. Каноном, напоминаю, была поэзия Бялика и Чернышевского, позже – Шлионского и Альтермана.

Одним из наиболее заметных представителей этой группы был Давид Фогель (1891-1944). Он родился на Подолье, родным языком его был идиш. В юном возрасте перебрался в Вильнюс, где и выучил иврит, затем – в Вену, Париж, Берлин. Это был период «войны языков» - сионистские круги продвигали в качестве основы культурной жизни иврит, сторонники традиционных ценностей – идиш. Фогель оказался посредине. Сионистский пафос ему явно претил, но иврит, как средство творческого самовыражения, понравился.

По душе ему пришлись и идеи модернизма – отход от привычных средств творческого выражения, эксперименты с формой. В то время как Шлионский, Альтерман и их коллеги продолжали русскую традицию силлабо-тонической поэзии – фиксированный размер, регулярная рифма, зачастую и твердая форма сонета – Фогель предпочел свободный стих. Он старался выразить максимум содержания минимальными средствами, – а рифма и размер вынуждают отходить от принципов минимализма в угоду оформлению. Из-за своего открытого противостояния Натану Альтерману, чьи позиции в мире израильской литературной критики были доминирующими вплоть до конца 60-х, Фогель оставался почти незамеченным до самого последнего времени. А жаль.

Под катом - мой перевод стихотворения Давида Фогеля "Осенней ночью". Оригинал тоже там ).
Collapse )
Мостик

Стандартные процедуры

В одном из предыдущих постов я писал о том, что борьба с коррупцией – это не только хорошо, но и не надо смешивать всё в одну кучу. Сегодня – еще об одном современном тренде – внедрении стандартных протоколов и процедур, позволяющих «минимизировать» человеческий фактор.

Предположим, есть организованный пляж (где нельзя пить, курить и мусорить), и сотни отдыхающих готовы заплатить за выпить квасу и съесть горячей кукурузы. Бутылка воды в оптовом маркете стоит 2 грн., покупатель готов заплатить 20. По квасу, кофе, чаю, арахису и горячей кукурузе соотношение цен примерно то же. Как это делалось в Одессе в раньшие времена? Ставилось пять-десять тентов, где были ящики с минералкой, пакеты с соком и прочая радость. Если рядом оказывался пост охраны, предприниматели платили за то, за что и положено бизнесу платить налоги: за предоставление условий для безопасной деятельности.

Что же теперь? Открой ЧП (услуги бухгалтера, юриста, кассовый аппарат, отдельный банковский счет). Установи стационарный МАФ (покупка фургона, маскировка его под стационарную точку, аренда земли, плата архитектурному комитету). Проверки налоговой, пожарной безопасности и наркоконтроля (продавать возле пляжа спиртное нельзя), постоянный мониторинг банковского счета, уплата НДС. В результате на исходе лета предприниматель уходит с солидным минусом, утешая себя тем, что приобрел бесценный опыт. Это не риторика, а пример из жизни конкретного честного бизнесмена.

Еще раз, коротко: себестоимость продукта – 2 грн., отпускная цена – 20. Рентабельность 1000%.  Предприниматель в минусе.

Протоколы и ГОСТы хорошо помогают «организовать предпринимательскую деятельность». Но вот удовлетворить конкретную потребность – как в квасе, так и в рабочих местах – нет, они не для этого. И дело не в том, что они плохо прописаны. А в том, что – серьёзно – их цель другая. Контроль, рычаги влияния, гарантия уплаты любых введенных налогов и сборов. Средство превратилось в цель. Задачей государства стало не обеспечение условий для жизни и бизнеса, а сбор налогов. И этот тренд еще только набирает силу.

В следующий раз я расскажу о конкурсах для приема на работу.
:/
мама

21.01. - Честертон и святой Франциск

Г.К.Честертон начинал свою писательскую карьеру как публицист, – у него была колонка в Дейли Ньюс, где он публиковал, в основном, остроумные моралистические эссе. Рассказывают, что однажды, будучи уже известным писателем, он принес очередной текст, но редактор внезапно его отклонил.

«Судя по отзывам читателей, - сказал он - им теперь не особо нравятся проповеди».
«Что же теперь нравится читателям?» - поинтересовался Честертон.
«Скажем, детективы».
Честертон ушел, и через несколько дней пришел с новым остроумным моралистическим эссе – на этот раз, в форме детектива. Так появился цикл рассказов об отце Брауне.

Я думаю, что хороший писатель может выразить свои идеи в любой форме, - детектив, фантастика, комедия. Нет «низких» и «высоких» жанров; «фикшн» Хайнлайна или Лема ничуть не ниже, чем «литература» авторства Гессе и Джойса. Только количество людей, до которых авторам «фикшн» удается донести свои мысли, существенно больше. Так что и для Честертона и для читателей Дейли Ньюс это был очень удачный поворот.

Однако из всех текстов Честертона мне больше всего нравится его жизнеописание св. Франциска. Он написал его в возрасте 49 лет, когда оптимизма у человека обычно уже убавляется, да и жизнь самого Франциска нельзя назвать такой уж веселой. И всё же Честертону удалось создать настолько светлый – и при этом человечный – образ Франциска, что иногда просто слёзы наворачиваются, – и это очень хорошие слёзы. Пожалуй, этот образ – один из немногих, что поддерживают меня, когда становится совсем уж грустно. Думаю, он провел по этой жизни много добрых людей, помимо самого Честертона.

По крайней мере, за одного могу сказать точно.
:/